XI. ТТ.

"Мороз и солнце, день чудесный..."
(Давид)

На столе лежала стопка книг. За столом сидела Марта. Под столом стояли ноги Марты. "Как же мне быть, что с этим делать: либо на завтрак я съем яичницу-глазунью и бутерброд с паштетом и запью "Бифидоком", что позволит мне безголодно дожить до обеда и отсидеть 4 лекции, а можно съесть 3 фаршированые фаршем помидора с кровью и запить горячим шоколадом, но тогда придётся делать подпитку в университетской столовой овощным салатом с редиской и фруктовым компотом с сахарином. Как же быть? Вчера я съела на завтрак торт с тапинамбурами и не обедала вообще. Ну разве так можно? Ладно. Пойду позавтракаю курником с анчоусами, и была не была... Интересно, а чем Люська питается?..

Под столом валялась стопка книг. За столом развалился Батька Адам. На столе царственно отдыхали его небрежно положенные ноги в тапках. Ему было на всё насрать: на лекции, которые он сегодня пропустит, на лекции, которые он пропустит завтра, на цунами, разрушевшее половину Токио, на счастье по Марксу, которого у Ангела было в избытке, на то, что воду перекрыли (а зачем она ему), на соседку тётю Машу, скончавшуюся от инфаркта (она только телефон занимала, даже пару морковок на борщ не могла занять (жопа!)) Адам придумывал теорию о том, как ничего не делать, и главной целью учения было достижение вселенного господства Империи ПРОРОКА. Пока Старшая сестра Штайн думала, как она съест на обед большой помидорный салат, слегка переперчённый и хорошенько зачесноченный, как она любит, а Адам слушал новый сингл E-type, завтракал бутербродом и кофе, читал инструкцию "Как правильно душить епископа", потом оприходовал толчок, чистил зубы, Малки с Никитой затаривались пивом и собирались закучковаться к кому-нибудь отметить успешную сдачу зачёта по СопроМату.

-Что Никитос, как у тебя с Люсей?
-Любовь-морковь, ни так ни сяк, полнейший косяк, - отвечал Никита.

Они шли вниз по Пархоменко.

-А у нас с Ирмой всё тип-топ, чики-пуки, оки-доки, - провоцировал завистливые гримасы Никиты Малдер.
-А муж пошёл за пивом, ца-ца, - напевал Никита, пытаясь отбить скуку. В левой руке потряхивалась сумка, затрамбованная пивом.
-А муж застукал жену, когда не пошёл за пивом. Ца-ца. У двери стоял и ждал. Ца-ца. Жену зарубил топором. Потом пошёл за пивом. Ца-ца, - распевал повеселевший Никита.
-А-а-а-а! Это же Адамовская 9-тиэтажка. К нему мы и пойдём.

Любители пива спешно поднялись на 6-й этаж. Никита позвонил в дверь.

-Отворяй хату, свои! - кричал Агент Малдер.
-Доставка пива на дом! - шутканул Никита.
-Пи-и-во!? - удивился, открывший дверь Ангел, - cпрячь и никому не показывай, м-м-м, чё стоите? Заваливайте, дружбаны...

Через полчаса ни Никита, ни Малки не могли даже вспомнить, что такое СопроМат. Адам вовсю распевал E-type'а в рупор, стоя на балконе, и совсем забыл, что он собирался в библиотеку почитать Фрейда, а потом на рыбалку по приглашению Шведского Китобойного Атлантического Флота (ШКАФ). После того, как участники Святой Троицы выпили за удовольствие без ограничений, первый полёт собаки в космос, столетие кинематографа, мир во всём мире, новые Адамовские кроссовки, счастливое детство Малдера, подключение Никиты к Интернету, за то, что Родина-Мать выше статуи Свободы, они съели по конфетке напополам (Малдеру не досталось: конфетка была одна - Адам берёг её со Дня Конституции). Вакханалия продолжалась, рискуя перейти в оргию.

-За встречу! - как всегда, с опозданием провозгласил Малки.
-За то, чтобы мне на Новый Год подарили аквариум с китами, и я больше не порывался на рыбалку со ШКАФом, - глаголил Адам.
-За собаку - друга человека! - поднял тост Никита, у которого дома проживал вечно покусанный дворняжками кот.
-За Натали Портман! - поднял чарку Адам, несмотря на то, что её День Рождения был полгода назад.
-За Кремль, потому что я там не был! - съерепенил Малдер.
-За свободу гомиков! - отчебучил Никита.
-Да и почему все так чмырят брак Ноза Даратустры с Дизи Гелеспи, это же круто! - поддержал Адам.
-Может вы ещё хотите организовать комитет по защите прав сексуальных меньшинств? - ухмылялся Малдер.
-Да меня воротит от них иногда, - грустил Адам, голубовато посматривая на Никитку.
-Итак, фотографию на память, ну-ка, быстренько хором сказали: деньги...
-Деньги!!!, - щёлк - послышалось из фотоаппарата, поставленного на автосъёмку.

И вот, наступил момент истины в науке прохибеаристике. Туалет вдруг превратился в самое популярное место пребывания. Тот, кто отцеживал отчуждённые литры некогда добротного пьянящего зелья, находился в жёстком цейтноте, остальные смиренно стояли в очереди, пребывая в жутком негодовании. После того, как обряд очищения закончился, граждане тунеядцы и алкоголики вновь за своё, и дело стало набирать обороты. На данном этапе празднества полёт души в мире блаженства превосходит всякие рамки, и вдохновение переходит в желание чего-то особенного и непревзойдённого. Короче, как говорят индейцы, наступает тоска по белой женщине. Первым сорвался Никита, чья рука с нетерпением стала набирать так хорошо знакомый прежде номер телефона.

-Привет Люсик, Ты чё делаешь?
-Ой, Никитушка... привет. Я бельё глажу.

Никита просто оуевал от очумения, когда представил Наташу в домашнем халатике, гладящую собственные трусики. Он рисковал не дожить до понедельника, если сегодня же не увидит Лиси.

-А может, я прийду к тебе, ну ... м-м-м высказать своё независимое мнение видавшего виды эксперта на то, как профессионально ты гладишь...
-У-а-у-а-у-а, ый... м-м-м Никиточка, ну конечно приходи.
-Уговорила, - утвердился Никита, через несколько минут его уже не было в убойной Адамовской квартире.
-Что же с ним случилось, может объелся с утра, - размышляла Люся, - может он шутковать со мной вздумал? Ну нет! Щас я его причешу, моего лохматусика, откормлю худобу несчастную.

Малки не мог устоять уже тогда, когда Никита телефонизировал своей незабвенной Люси.

-Алло, Ирма, привет.
-Здравствуй мой толстый и мордастый. Опять зачёт отмечаешь?
-Да, отрываюсь по-полной: наркота, шлюхи, - пиликал на Ирминых нервах Малки.
-Ага, смешно, как насильственная кастрация! Догоняшь, что я с тобой сделаю, если не прийдёшь быстро ко мне и не поможешь с математикой?
-Помочь с математикой? Да я в этом профессионал.
-Ага, так это теперь называется "помочь с математикой", - посмеивался Ангел.
-Мой ласковый поросёночек всегда возвращается с завидной регулярностью бумеранга, - раздумывала Ирма, - он прост - как правда и силён - как электровоз, а чего мне ещё надо? - домысливала она, стирая простыни в четвёртый раз подряд.

Адам остался один на один со своими грязными мыслишками. Он замышлял нечто вещенское. Юный извращенец с поразительной точностью знал когда Марта приходит домой, и что она сразу собирается обедать. Марта поднималась по лестнице, повышая энерготраты, дабы можно было съесть побольше и не думать ни о чём: "Фруктовый кефир с изюмной булочкой. Или раскрыть какую-нибудь консерву, нахрен, и сожрать макароны по-флотски... О, нет: от одной мысли об этом мне тошно, и всё-таки: кабачок в баклажанном соусе или яблоки в сметане с бифилином на запивку. Но может мясное рагу с трюфелями и вишнёвый коктейль, а что если холодец с хреном и хорошо прожаренный бифштекс, залитый ткемали, о! Ну вот, наконец-то мой этаж". Как только она вошла в квартиру, зазвонил телефон. "А вдруг это газовая инспекция? Да нет, мы же вроде заплатили", - испуганно подумала Марта.

-Алло.
-Зравствуй Марта.
-Привет Адам.
-Я тебя, наверное, отрываю от предстоящего обеда?
-А как ты угадал?
-А так. Я слышу, как у тебя урчит в животе.
-Да, ты совершенно прав; кушать так хочется, а ты не зайдёшь ко мне сегодня, а то у меня чё-то с компьютером - кнопка Power застряла.
-Конечно, конечно, жди и помощь приедет.
-О.К.

Марта обедала холодной варёной телятиной и думала о правильности своей диеты, согласно которой чем больше ешь, тем совершенней твоя фигура. "Ну, чёрт!" - проскочило у неё в голове, - "проколола новый шарфик." Шёлковый шарфик был аккуратно повязан на шее, и было до боли обидно: дырку от вилки было уже не зашить. Пообедав, Марта пошла в комнату отдохнуть и подождать Адамыча, но пройдя по коридору, она заметила, что миниатюрный пейзаж, повешенный у входной двери, покосился. Взяв из кухни стул, примерная девочка решила поправить картину. Встала на стул, сняла её и осмотривала гвоздь, на котором висел пейзаж. В тот момент шёлковый шарфик Марты зацепился за гвоздь в стене для обувной щётки той самой дыркой от вилки. Тут позвонил Адам.

-Подожди, я сейчас иду! - прокричала Марта.
-Помоги, я сейчас умру! - послышалось Лёхе.

Он вышиб плечом дверь, стул под Мартой упал, и она болталась на своём шарфе, судорожно подёргиваясь, пыталась что-то сказать. Но Адам так и не мог войти, толкая дверь, которая упёрлась в повешенную Марту. Пьяный взломщик понял, что она упирается и не хочет впустить.

-Опять я в обломе, - ругался уходящий далеко прочь Ангел, - пойди их разбери чего они хотят: то приди ко мне, то в двери упираются.

Через 3 дня в 7 утра Адам собирался в университет, когда услышал звонок в дверь. Ни хрена непонимающий с просонок он был арестован группой захвата - целым отрядом СпецНаза, а через неделю состоялся суд. Адам погорел из-за соседки, которая видела как он уходил, но родители и сестра Марты были в отъезде, а потому та же соседка сообщила в милицию о трупном запахе из взломанной квартиры. Суд был страшным: в роли присяжных выступили сестра Марты, родители Марты, двоюродный брат, две бабушки, два дедушки Марты и ещё некоторые дальние её родственники. Все они подкупили друг друга для верности. Таким образом, Адаму приписали убийства ещё 42 женщин, исходя из стиля работы. Дело в том, что по центральному району разгуливал ещё один маньяк по кличке Асфальтоукладчик, который тоже всех вешал. Ангел был приговорён к пожизненному заключению в Волгоградской колонии строгого режима. Первая ночь пребывания в одиночной камере была самой долгой и мучительной, спать никак не удавалось. Адам вспомнил все свои маленькие и большие грехи и преступления, за которые ему предстояло поплатиться даже более чем сполна.