VIII. Мутато.

"Я вам дал 10 упражнений, а вы их
сделали за 5 минут..."
(Давид)

Небритый Федя Басс спал на диване в своих помятых семейных трусах и накрывался одеялом поперек длины (Федьке всё равно - ему хватает). Пришло время проснуться и Федя нечаянно проснулся.

-Надо бы отлить, - подумал Федяй и через 7 секунд он босиком направлялся к месту испражнения.

А далеко от этого места пудель Рис столкнулся в коридоре с мальчиком Люком, массой 75 кг, и отлетел метров на 5. Неумытый Люк в часах Casio зашмандыкивался в кухню, где его ждала Арина Олеговна.

Она умело напузырила сыну бокал чаю, а Лючок намазюкал хлебный кусок маслом "Крестьянское". Волосатой рукой Люк пододвинул к себе сахарницу и нахерачил себе в чай 3 чайных ложки сахару.

-Люка, тебе к какой паре? - спросила мама Люка.
-М-м-м, к первой, м-м-м, - жуя чай с маслом и с хлебом, ответил сыночек.
-Ты опять не умывался, проказник, - упрекнула Арина Олеговна Люка, двинув ему в чайник своей мясистой рукой, но Лючок не подавился, и сказал:
-М-м-м, да я никогда не умываюсь!.. По утрам в смысле!

А в это время в частном секторе Фёдор босиком разминался под звуки "Freestyler" от Bomfunk MС`s, выкаблучиваясь и выпендриваясь на первом этаже своего немытого особняка. Уж он то знал, что Prodigy - попса! Бассыч был один дома и поэтому он сам сварганил себе яичницу с яблоками (он любил ещё на ночь сырые помидоры съедать). О, как вкусна яичница с яблоками по-бассовски в припивочку с чуть солёным кофе. Федёк и Болек частенько баловались этим деликатесом на утро с бодуна. Хрямзая мокрые куски яблок и жареных яиц Феодор обмозговал какую-то гиперинтересную муть. А Люк уже напялил себе на спину свой DSD-рюкзак и слегка отпихнул Риса от двери своей мясистой ногой.

-Ма! Я пошёл, - сказал громко Люк
-Лю! Будь умницей; беги, а то опоздаешь на свой любимый трамвайчик!.. - ответила скороговоркой мамка Люка.

Какое-то время было слышно, как бУхают кроссовки Люка по бетонным маршам его жилгородковской 9-ти этажки. Когда эти звуки затихли, Басс уже доел свой орковский завтрак и ковырялся вилкой в зубах, сидя тёплой задницей на холодной табуретке. Вдруг Феде захотелось по-большому, и, он, прихватив с собой свежий номер "Playboy", рванул в тапочках на толчок.

Люк, как мог сильно, тряс своими потными ляжками, но его штаны прилипали, как сволочи, к его ногам. Ругаясь нехорошими словами, Лю подошёл к подъехавшему, набитому сонными горожанами трамваю № 5. Со словами:

-По-берегись!

Люк смело затрамбовался, пихая какую-то старушку в пыльный трамвайный салон. Лючок с наглым украинским видом завидел кондуктора и полез в карман своей желтой куртки за проездным. Толстая прыщавая тетка с надписью: "Кондуктор-контролёр" с ухмылкой посмотрела на Люка и сморозила:

-Что у тебя на проезд, молодой человек!
-У меня? - дебильно переспросил Пистонов.
-Да, у тебя! - прищурясь, опять сморозила тётка.
-У меня - проездной, - не высовывая руки из кармана, исподлобья ответил Люкан.
-Показывай!
-Чё показывать?
-Проездной, мать твою, показывай!
-А вам как его показывать: со студенческим или без?
-Со студенческим!
-А если у меня для граждан проездной?
-Ты чё дурак, я не пойму!?!
-Не поймете.
-Да высадите вы его! - отчебучил пьяный мужик в толпе.
-Иди проспись! Вы чё не видите он - студент или школьник, - вступилась курносая бабка в керзачах и фуфайке, с помидорами на левом сиденье у окна.

Тут Люк резкий, как электровеник, показал свой проездной прыщавой контролёрше, и, отрыгнув вермишелью уселся на освободившееся на остановке Хорошева сиденье у окна (прямо за бабкой с помидорами).

Бассыч усталой рукой закрыл входную дверь и трансовой походкой направился к остановке Двинская. Prodigy - было написано на заборе. "Попса!" - подумал Федул, и, причмокнув губами, прошёлся рукой по ёжику на голове. Вдруг Нод вспомнил, что забыл дома в холодильнике бутылку с ацетоном.

Девятиклассница Вирджиния была умной девочкой. Хотя она и не знала как размножаются улитки, зато прекрасно знала органическую химию секретной лаборатории Пентагона по химической безопасности в области вооружения. Вирджи по обыкновению делала в это утро химию в своей аляпистой тетрадке. Херача шариковой ручкой по своему маленькому носику, Вирджиния Штайн вспоминала формулу воды. (Химию секретной лаборатории Пентагона она знала частично: в её светлой головке хранилась формула VX. Ей её сказала другая девятиклассница - Тойота, которая также знала как его получать.

В свою очередь Тойоте это сказал Адам, которому сказал Малки, дед которого некогда работал в КГБ и по дешевке свиснул формулу и 17 граммов обогащенного урана, после чего лишился звания и потенции). Вирджиния с утренней скуки вдруг стала рисовать зайчика из "Playboy", а потом принялась за химию. В голову Штайн младшей приходил только состав VX, куда входили шампунь "Head & Shoulders", ацетон и всякая ненужная дрянь типа пентадипропилата гексаальдегида аммонат натрия - 5. Устало поглядев на спящую сестру Вирджиния закрыла тетрадку и решила немножко подремать в это холодное осеннее утро. Забравшись под одеяло к Марте, она свернулась калачиком и уснула. Что на ней было надето - история умалчивает! Вирджи снился сон о море: теплом, солёном, и она улыбалась во сне, обнимая ногу любимой сестры.

-Унца-унца!!! - орало в модемовских наушниках Фёдора, открывавшего холодильник.

Бассыч широко держа свой рот и рюкзак, складывал в последний всё, что попало под его шершавую руку. Весело звеня, в сумку полетели: полулитровая бутылка ацетона, мазь от геммороя, баночка со стёртым названием (ну что-то типа "пентадипропилат гексальд..."), крем для обуви, батон с маком, масло "Rama", куриные яйца, детский (заметьте "детский") вазелин, гранёный стакан и паяльник. Когда бесформенный рюкзак Нода "Sprandi" был набит до отказа, пришлось закрыть холодильник и уйти на хрен из кухни. Уставшей рукой Федёк опять закрыл дверь так, что в другом районе в квартире 17 проснулась девушка и обнаружила свою левую ногу в объятиях своей сестрёнки.

-Следующая остановка - завод "ГазоАппарат", - кряхтела водила в свой допотопный микрофон.
-Дура, - подумал Люк, глядя вперед и чувствуя как хорошо перевариваются чай с маслом и хлебом и как приятно заднице от этой легкой вибрации этого дореволюционного вагона.
-Попса! - подумал Федя Басс проходя мимо забора, - отстой!!!

Марточка, открыв глаза и рот впустила в себя очередную порцию свежего кислорода, а трамвай № 5, открыв двери, впустил в своё чрево очередную порцию Феди. Надо заметить, что трамвай впустил в себя лишь Басса, смачно размяв дверями нодовскую суму с дерьмом.

-Лохи! - вскрикнул Федяй и всё таки умудрился вметяшиться во внутрь трамвая.

Люк, опознав знакомый залихватский голос, обернулся и узнал Басса. Бассыч с размаху подошёл к люковскому сиденью, и, протягивая руку сказал:

-Здоров!
-Здорово, - ответил Люк.
-Тебе тоже к первой паре?
-Да. Федь, ты знаешь что такое Z-пакет?
-Чё???
-Ты не знаешь? У-у-у, - голубовато-розово поинтересовался Люк.
-Тьфу ты чё лох что ли? Чё это такое?
-Да там шампунь и презик.
-Дай посмотреть.
-Щас, - сказал Люк и по-быстрому достал из кармана штанов какую-то картонную хренотень.
-О, Лю, мне сегодня идти к девчонке, ну ты сам понимаешь, кхе-кхе: продай шампунь, а?
-А презик?
-Не понадобится, - уныло ответил Басс.
-Тогда давай 5 рублей.
-У меня только 3.
-Тогда я тебе без упаковки шампунь дам.
-Как?
-Выдавлю в рюкзак.
-Выдавливай, - сказал Бассыч и подставил рюкзак.
-Oops! Чё от него так несёт, - поморщил украинский нос Люк.
-Чёрт, наверное ацетон разлился. Давай выдавливай, - причмокнув скубатурил Фёдор.

Люк своими мускулистыми кёкусинкайскими руками даванул "Head & Shoulders" из пакетика Бассу в рюкзак и через 15 секунд почувствовал, что ему больно глотать и свербит в его красном хохлячьем носу. Тут в трамвае началось нечто необъяснимое. У всех поголовно потекли слюни. Курносая бабка пыталась зажрать их помидорами, а прыщавая кондукторша билетами. У пьяного мужика начались судороги, и он как-то умудрился хряпнуться на стоящего рядом Фёдора. Нод навернулся на спину и было видно, как из рюкзака в разные стороны заструилась светло-зелёная маслянистая жидкость.

-Что это?!?! - испуганно хрипел Люк, отрыгивая чай с маслом, хлебом и кровью.

Все мышцы его напряглись и кровь хлынула из ушей и носа. Зрачки закатились и на часах "Casio" надлопнул пластиковый ремешок. Люковы пальцы скрючились, и, треснув позвоночником, он ударился черепом, обнажавшимся из кожи и волос, об ведро с помидорами. Бассыч валялся в луже крови и дергался, как уж на сковородке. Он что-то хрипел, но поток крови и яичницы с яблоками во рту и носу мешали ему говорить. Глаза его вытекли, а из ушей вытекали оставшиеся мозги. Лицо кондукторши перестало быть узнаваемым: сплошное кровавое месиво шипело на её прыщавом черепе. Она кувыркалась на полу, брызгаясь кровью, как и все остальные впрочем. Курносая бабка была самой живучей - она натянула себе на голову ведро с помидорами и, выбив стекло, выбросилась из трамвая. Но это ей не помогло: она разбилась об асфальт на ул. Рокоссовского, когда трамвай достиг скорости 70 - 80 км/ч. Видимо, водила трамвая в судорогах нажала педаль газа, и под горку трамвай охренетительно разогнался. Стотонный трамвайчик на 100 км/ч вписался в проезжавший мимо бензовоз. В утреннее небо Волгограда взмыли огроменные столбы огня и дыма, и, твою мать, такого грохота давно не слышал ангарский посёлок. Среди догоравших кусков трамвая небрежно догорала обуглившаяся рука с жалким подобием часов "Casio", держа скомканный одноразовый пакетик из под "Head & Shoulders".