III. Вилки. Булавки. Железки. Ковырялки.

"Не херачьте ногами..."
(Давид)

Сладкие мысли о лете были прерваны звонком в дверь. "Ну кто там ещё?" - огорчился Ванёк. "Интересно, я адрес не перепутал?" - мучал себя ненужными вопросами стоявший у двери Ванька Люк. "Наверно кто-нибудь адресом ошибся", - предполагал Ванёк, открывая глазок. "Ну вот, они мне ещё не доверяют, боятся наверное, раз в глазок смотрят" - самоутверждался неугомонный Люк.

-Люк, - определил на глаз Ваня.
-Ваня, - узнал по голосу Люк.
-Здорово, ты чё хрипишь, простыл? - заботливо спросил Иван.
-Да немного, - теперь уже приветливо, но по-прежнему, прохрипел Пистонов, всё ещё пожимая руку Ванька.
-У тебя сильные руки, - похвалил Ванёк.
-А у тебя красивый почерк, - обменялся любезностью Люк.
-Wow! - промяукала кошка Машка.
-Проходи. Раздевайся. Чувствуй себя как дома, - теперь уже тоже прохрипел заражённый хищными бацилами Люка Ваня.
-Какой ты гостеприимный, - пробурчал довольный Люк.
-Для тебя ничего не жалко, - протарахтел щедрый Ванёк.
-Один ли дома, Ваня?
-А что?
-А всё-таки, Ванёк?
-Ну если ты настаиваешь, то один.
-Да это я просто, я всё равно к тебе не надолго - диск забрать, понимаешь, E-type "The Explorer"?
-Да, понимаю, конечно.

Приятели сидели в комнате Ивана, который предварительно принёс обильный овощами питательный завтрак на подносе. Люк, лёжа на диване рассматривал компакт, Ванёк с аппетитом кушал мясное рагу, заедая его чесноком и запивая горячим яблочным компотом. По истине мистическое безмолвие, воцарившее на несколько минут в комнате, исполненное резким чесночным запахом было прервано телефонным звонком.

-Алло, говорите, Иван у аппарата, и он Вас очень внимательно слушает.
-Здорово, Иван у аппарата, слухай меня внимательно; хочу спросить тебя: нет ли там по близости Глюка?

-Люк, тебя Руди зовёт, возьми трубку. Блин, положи кошелёк на место и не трогай больше!

Пистонов положил бумажник с надписью "Bag motherfucker" на место, хотя в комнате Вани по обычаю был такой бардак, будто пьяные демоны, вызванные Иракезским шаманом, посетили её в одну из ночей. Далее, главный учредитель процессии с важным видом взял трубу:

-Алло.
-Кто такое Алло? Где оно живёт? И как с ним бороться? Расскажи мне, мой боевой товарищ.
-О, Руди! Здорово. Чё те надо?
-А мне не надо ни шоколада, ни мармелада, а только маленьких детей... Ведь я сердитый Бармалей...
-Ты неотёсанный пигмей! Чего тебе надобно, Старче?
-Ещё одно ржавое корыто для моей старушки...
-Какие ещё, чёрт возьми старушки-веселушки, ближе к делу.
-Ну чёрт, Люкан, я тебе потом перезвоню, мне тут срочно надо, пока...

Языческая кровь Рудика вскипела, зрачки расширились, также, он, по обыкновению, ощутил силожизненную дрожь в коленях, которая часто посещала его при всяческом контакте с объектом влечения, скорее даже предметом юношеских тревог и вольных дум. Тихую бытность обители начинающего шамана нарушил безобразно мелодичный звонок. Руди бросил трубку и с азартной опаской подошёл открыть дверь, он нетерпеливо ждал прихода юной очаровательной соседки, обещавшей забрать "фломики", якобы взятые ненадолго и поделу, и ожидавшей вознаграждения за эксплуатацию - чупиков. Когда Руди Пригожий увидел широкую улыбку всего лишь торгового агента, ему вспомнилась маленькая Лера в кабинете стоматологии, у которой на все обманки Руди Мурлыки был один ответ: "Спи спокойно, ходи голодный".

-Наш квазивибромассажёр:
 По совместительству он - фен, утюг и пылесос,
 Электровеник и технический насос.
 Ну чем не прелесть наш прибор? - распинался наизусть через улыбку комевояжёр.
-Отстоя большего не видел я давно,
 Ваш вентилятор разноцветный - полное говно,
 На вас я в суд подам за просто так,
 Вы - непутёвый раздолбай и неотёсанный дурак, - входил во вкус Рудик.
-Вы не найдёте лучше миксера нигде,
 Из воздуха он делает чудеснейшую пиццу.
 От радости такой ведь можно просто обольститься,
 Такой микроволновки даже нет в Караганде, - продолжал насильник людского разума.
-Я вас сейчас ударю больно-больно в нос,
 Проткну своим мечом вашу надменную ладонь:
 Останется там дырка навсегда,
 Я не шучу, сквозняк в той дырке спустит вашу жизнь в сортир, - угрожал Рудис Враждебный.
-Кофейник наш потенцию поднимет вам вполне,
 Там встроен радиоприёмник, микротелевизор и тромбон,
 Штуковины такой мазовой вы не видели во сне,
 Он может абсолютно всё, всё абсолютно может он.
-То наибольшее из всех, которое найду, я выберу сейчас ружьё.
 Я прострелю вам голову, но мне не долго оттирать придётся коридор,
 Так как ваша бошка пуста - в ней нет мозгов (они мои, оно моё).
 Короче, только что вы подписали себе смертный приговор...

После неприятной стычки с продавцом разного барахла герой одиночка парился в ванне и думал ни о чём. Сестра позвала обедать, но он продолжал ни о чем не думать - это было любимое занятие Рудиса Купающегося. Потом Баба Дыня пригласила внука кушать. Внуку было тепло хорошо, и он по привычке не занимался тем, что о чём-нибудь думал. Но вот бездумие перестало быть бездумием и Рудик подумал: "Какая всё-таки визука для нимфеток - жевнуть чупик". За обедом он обедал, Руди был правильным человеком. Утро кончилось, и ничто больше не держало "брата своей сестры" дома. "Внук своей бабушки" пересчитал 10-тирублёвую банкноту в своём 30-тирублёвом кошельке и теперь был полностью готов к открытию новых галактик. "Пора и честь знать, чивото я здесь задержался", - прорицательно проскочило в голове неуловимого победителя, обувавшего ботинки.

-Баб Дынь, ну пока, я пошёл. Зойка, закрой дверь, я тороплюсь...

Несмотря на то, что настенные часы в комнате Вани показывали ещё 12:30, торопиться Ваньку было уже некуда; его тело бесшумно отдыхало, лёжа на полу между двумя кроватями в небольшой луже жидкой крови. Короче его краткая биография (родился, женился, умер) состояла, как ни жаль, всего лишь из "родился, умер". Ванёк верил, что у каждого человека есть миссия, и там, наверху, сильно ругаютя за невыполнение и преждевременное отбытие, а иногда даже дают дополнительную попытку. Всему своё время, настал час, и любопытство начинающего фотографа было удовлетворено. Ирония в том, что смех продлевает жизнь, но только не тем, кто смеётся во время еды, пренебрегая бабушкинскими советами. Так и случилось. Услышав ериковское "нупока", Люк, войдя в комнату, увидел дико кашляющего Ваню, который рассмеялся и поперхнулся рёберной свинячьей костью, слушая разговор по телефону своих закадычных друганов. "Постучи мне по спине", - жестикулировал Ванко. Люк по-товарищески старательно нанёс несколько ударов кулаками по спине - не помогло. Дело не шуточное, надо было быстро помочь другу. Люк не растерялся, взял свой же тяжёлый рюкзак и начал наносить мощные проникающие удары по туловищу Ванька, но застрявшая кость всё ещё сопротивлялась Люку. Теперь это уже была идеологическая борьба кто кого: каратист со стажем против злосчастной кости за жизнь Ванька. Маленькая деталь испортила всю задумку: огромной слабостью Люка было воровство вилок из столовой ФизФака, и к тому моменту в его рюкзаке их уже было десятка три, хотя он был пуст от тетрадок. Двадцать первым ударом Люк Пистонов выбил распротивную кость из Ивана; несколько вилок уже по случайке были воткнуты в истощённое побоями тело. "Ну вот и порядок, я пойду наверное", - подумал перестаравшийся с ускоренной помощью Люк и покинул место преступления. Когда двое одетых в чёрное мотоциклистов ниггеров (а может хачей) ехавших на крещение (а может на свадьбу), увидели выходящего из Ваньковского подъезда Люка, они боязливо посмотрели друг на друга и резко прибавили газу. Этот район был достаточно криминален, также здесь нетрудно было заблудиться: мало деревьев, много однотипных многоэтажек новостроек, один продуктовый магазин на всю округу; по непроходимым, хотя некогда асфальтированным, дорогам только на тракторе по всюду бродяжничают и толкутся у пивных ларьков моргиналы и наркушники; детский садик соответственно огорожен колючкой и сторожевыми башнями с часовыми из СпецНаза. Короче, Люк добрался до трамвайной остановки к вечеру, и в чистом небе Ангарского было видно полную луну. Теперь только не хватало встретить стаю местных оборотней. Задница голодного студента бесплатно массажировалась креслом в первом вагоне "двойки". На судьбоносной остановке Рокоссовского Люк должен был пересесть на "десятку". Но встреча с Малки слегка ободрила Люка, и заядлые рыбаки прогулялись до кольца возле цирка, вдоволь навоспоминавшись всякого-развсякого.

Завидев нужный ему рейс №10, Люк, влекомый предстоящим ужином, поспешил занять свободное сидячее место ближе к окну, через которое было видно, как окрылённый нежностью Малки встетил долгожданную Ирму.

Люк легко одолел вожделенную зависть и отправился восвояси по накатанному маршруту, ему нечего было боятся, ведь мама ждала уставшегося возвращающегося с занятий студента, тем более исполнительный сынуля купил необходимое для полноценного завтрака масло "Крестьянское" и даже буханку белого хлеба, заранее зная, что к вечеру всегда остаётся только бородинский.

-Малки, ты простишь меня, я сегодня обещала зайти к подружке, она заболела.
-Да нет, ничё. У меня ещё дома есть дела.

Трамвайная остановка опустела, и в киоске напротив свет был погашен. Малки решил дойти домой пешком. В те минуты он, как нельзя лучше вписывался в "модель счастья по Руди": любим приличной девушкой, здоров настолько, чтобы безболезненно баловаться употреблением спирта по поводу и без повода, обдуваем приятным ветерком осени, и дома его почтенно ждут кровные родители. Сытый и великодушный Малки быстро дотопал до родного двора. Давно забытые школьные времена начали вспоминаться ему на почве встречи с Люком, когда его взгляд остановился на неподалёку расположенной церквушке на возвышенности. "Помоги мне, Господи", - по привычке подумал Малки, перекрестившись.